Сергей Дмитриевич Самарин (02.03.1865–06.08.1929) — дворянин, земский и общественный деятель, последний владелец Васильевского имения Самариных на Волге, участник строительства храма в селе Васильевском.

Сергей Дмитриевич Самарин — сын Дмитрия Фёдоровича Самарина и Варвары Петровны Ермоловой, брат Фёдора, Александра, Петра и Юрия Дмитриевичей Самариных.

Сергей Дмитриевич получил образование на историко-филологическом факультете Московского университета. Это образование было характерно для многих представителей семьи Самариных: история, словесность, церковная и общественная жизнь занимали важное место в их семейной традиции. В биографических справках Сергей Дмитриевич также упоминается как художник-любитель.

О воспитании в семье Самариных:
🔗 Фёдор и Юрий Самарины: воспитание, сформировавшее мыслителя

Общественная деятельность

В конце XIX века Сергей Дмитриевич участвовал в общественной жизни Московской губернии. В источниках он упоминается как предводитель дворянства Богородского уезда. Даты его службы в разных материалах расходятся: встречаются указания на 1891–1896 годы, а также на более широкий период 1889–1899 годов.

Сергей Дмитриевич был связан и с благотворительными, и с церковными обществами. Он состоял членом-жертвователем Елизаветинского благотворительного общества, а также был пожизненным почётным членом Сергиевского общества хоругвеносцев (люди, несущие священные знамена с иконами во время крестных ходов в православной церкви) в Богородске.

Эти сведения показывают его как представителя той части дворянства, для которой общественная служба, помощь приходам и участие в местной жизни оставались важной обязанностью.

Васильевское имение на Волге

Для истории Приволжского района Сергей Дмитриевич особенно важен как один из последних владельцев Васильевского имения Самариных. После смерти Дмитрия Фёдоровича Самарина, по семейному разделу, Васильевское перешло под управление Сергея Дмитриевича.

В начале XX века он подолгу жил в Васильевском и занимался большим хозяйством. Усадьба Самариных в это время оставалась заметным центром местной жизни. С ней были связаны школа, больница, хозяйственные постройки, фабричные здания, земли и вся прежняя история Васильевской вотчины.

К этому времени усадебный комплекс уже имел выразительный архитектурный облик. При Дмитрии Фёдоровиче Самарине здесь был построен большой дом из красного кирпича по проекту архитектора Модеста Александровича Дурнова. Вокруг дворца находились хозяйственные здания, людские, контора, парадный въезд, ограда, спуск к Волге и другие элементы усадебного ансамбля.

Сергей Дмитриевич управлял этим имением уже в поздний период его истории, незадолго до революции и последующего разрушения прежнего усадебного уклада.

В семейных воспоминаниях Васильевское начала XX века предстаёт многолюдным домом. Летом здесь подолгу жили дети Сергея Дмитриевича, его племянники и другие родственники. Любила здесь гостить и Вера Мамонтова, знаменитая «девочка с персиками».

🔗 Библиотека Самариных в усадьбе Васильевское: история книг, читателей и судьба после революции

Строительство храма в Васильевском

Главным делом Сергея Дмитриевича Самарина в Васильевском стало участие в строительстве отдельного храма для жителей Васильевского и Аннино.

До начала XX века жители этих селений относились к приходу Спасской церкви. Однако храм в Спасском уже не мог вместить всех молящихся. Кроме того, путь из Васильевского и Аннино был неудобным: селения находились в нескольких верстах от церкви, а дорогу осложнял глубокий овраг. Весной его затапливала Волга, осенью размывали дожди. Особенно трудно было добираться старикам и детям.

Зимой 1907 года крестьяне Васильевского и Аннино обратились к Сергею Дмитриевичу с просьбой помочь в создании самостоятельного прихода и строительстве нового храма. Он согласился принять участие в этом деле и взял на себя основные хлопоты: переписку с епархиальными властями, согласование проекта, надзор за строительством и расходы сверх суммы, собранной сельскими обществами.

Крестьяне, в свою очередь, обязались пожертвовать 15 000₽, выделить землю под храм, дома причта, сторожку и кладбище, а также участвовать в подвозе строительных материалов.

Сергей Дмитриевич, со своей стороны, обещал оплатить расходы сверх собранной крестьянами суммы, вести переписку с архиереем, контролировать строительные работы и отвести 33 десятины земли для причта. На осуществление всего дела он отводил несколько лет.

Проект и освящение церкви

Разрешение на строительство каменного храма в Васильевском было получено в 1909 году. Проект составил академик архитектуры Сергей Устинович Соловьёв. В работе над храмом участвовал также Иван Васильевич Рыльский, известный художник и архитектор.

Храм был задуман как большое каменное здание в неорусском стиле. Позднее исследователи отмечали, что его архитектура находилась в гармонии с постройками усадебного комплекса Самариных.

Чин закладки храма состоялся 26 сентября 1910 года. Строительство продолжалось несколько лет и велось в основном в тёплое время года. Работы шли постепенно: возводились стены, своды, главный четверик, боковые приделы, отдельно стоящая колокольня.

В январе 1916 года Сергей Дмитриевич писал в духовную консисторию, что храм уже окончен кладкой, покрыт железом, на нём установлены кресты, вставлены летние и зимние рамы, устроена духовая печь. Из-за обстоятельств военного времени полное завершение отделки откладывалось, но жители и сам Самарин хотели начать богослужения до окончательного завершения всех работ.

23 января 1917 года храм был осмотрен губернским архитектором инженером П. В. Шаманским. С технической стороны препятствий к богослужениям обнаружено не было. Главный престол храма освятили 30 января 1917 года во имя святого великомученика Димитрия Солунского. Боковые приделы предполагались во имя святителя Василия Великого и преподобного Сергия Радонежского.

Новый храм стал одним из последних крупных дореволюционных сооружений в Васильевском. Его строительство завершалось уже накануне революционных потрясений, которые вскоре изменили судьбу и усадьбы, и самого села.

Первая мировая война и помощь раненым

Во время Первой мировой войны Сергей Дмитриевич Самарин участвовал в помощи раненым. В источниках указано, что он организовал лазарет в Серпухове.

Для семьи Самариных такая деятельность была частью более широкой общественной службы. Его брат Александр Дмитриевич Самарин в годы войны занимался работой Российского Красного Креста. Сам Сергей Дмитриевич, по сохранившимся сведениям, сосредоточился на организации помощи раненым в Серпухове.

После революции

После революции 1917 года судьба семьи Самариных резко изменилась. Прежний уклад был разрушен, усадьба в Васильевском была разорена, а представители семьи оказались под давлением новой власти.

В 1918 году был арестован брат Сергея Дмитриевича, Александр Дмитриевич Самарин. В семейных воспоминаниях Сергей Дмитриевич упоминается среди близких, которые пытались разыскать его следы и помочь ему в заключении. Этот эпизод показывает, в какой обстановке жила семья Самариных в первые послереволюционные годы: прежняя общественная деятельность сменилась угрозой арестов, передачами в тюрьмы и постоянной неизвестностью.

Сам Сергей Дмитриевич после 1917 года жил в Москве. По воспоминаниям Сергея Голицына, семья Самариных жила на Новинском бульваре, в доме № 36, позднее № 20. Он деятельно участвовал в церковно-приходской жизни храма святых Бориса и Глеба на Поварской улице. В донесении 1922 года отмечалось, что благодаря семье Самариных в этом небольшом храме ежедневно совершались богослужения. Сергей Дмитриевич исполнял обязанности чтеца-псаломщика. В донесении 1922 года подчёркивалось, что он «истово» исполнял обязанности псаломщика и даже трапезника.

Это позднее свидетельство особенно важно: оно показывает, что после утраты прежнего положения Сергей Дмитриевич не ушёл из церковной и общинной жизни, а продолжил служить уже в другой, более скромной форме.

Семья и последние годы

Сергей Дмитриевич Самарин был женат на Ульяне Михайловне Осоргиной, дочери тульского губернатора Михаила Михайловича Осоргина. В семье было пятеро детей: Сергей, Николай, Пётр, Михаил и Ульяна.

По воспоминаниям Сергея Голицына, Сергей Дмитриевич и Ульяна Михайловна жили на Новинском бульваре. Голицын называл Самарина человеком «чистой души» и отмечал, что он «не пошёл служить советской власти». Эта оценка передаёт взгляд близкого круга на поздние годы Сергея Дмитриевича, но остаётся именно мемуарным свидетельством.

Сергей Дмитриевич умер в Москве 6 августа 1929 года. Он был похоронен на Ваганьковском кладбище. Могила Сергея Дмитриевича, как и могилы многих представителей старых московских семей, позднее не сохранилась.

После смерти мужа Ульяна Михайловна Самарина вместе с детьми выехала из СССР. В 1931 году при содействии Екатерины Павловны Пешковой семья Осоргиных получила заграничные паспорта и уехала во Францию. Вместе с родителями эмигрировала и вдова Сергея Дмитриевича с пятью детьми. Один из сыновей, Михаил Сергеевич Самарин, позднее поселился в Женеве, дочь Ульяна Сергеевна — в Париже.

В 1970 году Ульяна Сергеевна Самарина, уже жившая во Франции, смогла получить французскую выездную визу и советскую визу, после чего как турист посетила Москву и Ленинград. Этот эпизод показывает, что связь семьи с Россией не оборвалась даже после эмиграции.

Александр Дмитриевич Самарин (30.01.1868–30.01.1932) — российский общественный, государственный и церковный деятель, обер-прокурор Святейшего синода, член Государственного совета, действительный статский советник.

Его жизнь была связана не только с Москвой и крупными событиями российской истории начала XX века, но и с Самарским Заволжьем, прежде всего с Васильевским — родовым имением Самариных на территории современного Приволжского района.

Родился Александр Самарин в Москве, в Леонтьевском переулке, в доме, где сегодня располагается Музей К. С. Станиславского. В воспоминаниях дочери Елизаветы Александровны Самариной-Чернышёвой говорится, что именно здесь прошли его крестины, а позже семья переехала на Поварскую.

Его отец, Дмитрий Фёдорович Самарин (1831–1901), был писателем и общественным деятелем, много сделавшим для сохранения и издания наследия рода Самариных. Мать, Варвара Петровна Самарина, урождённая Ермолова (1832–1906), происходила из семьи Ермоловых и, по семейным свидетельствам, отличалась внутренней простотой, твёрдостью характера и глубокой религиозностью.

Семья, в которой рос Александр Дмитриевич, принадлежала к числу тех, где образование, православная традиция и чувство долга были не внешней нормой, а частью повседневной жизни. Самарины не любили политической суеты и интриг, но умели твёрдо держаться своих убеждений. Эту черту позднее в полной мере унаследовал и Александр Дмитриевич.

Особое место в его детстве занимало Васильевское. Каждое лето семья уезжала за Волгу, в большое имение на левом берегу, выше Сызрани. Эти поездки, волжские просторы, степной пейзаж и сама атмосфера заволжской усадьбы оставили в его памяти глубокий след. По воспоминаниям дочери, Волга «всю жизнь приводила его в трепет», и любовь к этим местам он передал уже своей семье.

Детские годы Александра Дмитриевича проходили в большой семье, где строгое воспитание сочеталось с внутренней свободой. До пятого класса дети обучались дома, а затем поступали в гимназию. Такое образование давало не только знания, но и привычку к самостоятельной работе и дисциплине. По воспоминаниям близких, Самарин рано отличался серьёзностью, аккуратностью и редким для юного возраста чувством ответственности.

Он учился в классической гимназии и окончил её с золотой медалью. Все братья Самарины шли тем же путём — в Московский университет, на историко-филологический факультет. Университетская среда конца XIX века давала широкий кругозор, но не изменила его внутреннего склада. Его по-прежнему больше привлекала работа, чем светская жизнь, к которой он относился сдержанно и даже с некоторой иронией.

Уже в юности проявились черты, которые позднее будут определять его характер: ясность мышления, прямота и внутренняя цельность. В одном из семейных писем о нём говорилось: «за всю свою жизнь он ничем не огорчил», — редкая характеристика, особенно для человека, которому предстояло жить в сложную эпоху.

Сохранились и свидетельства современников. Земский врач Тимофей Гаврилов, встречавшийся с Самариным в молодые годы, отмечал его как человека исключительной работоспособности, находчивости и практичности. Он не стремился производить впечатление, но именно этим и выделялся — спокойствием, вниманием к людям и умением слушать. Эти качества особенно ценились в земской среде, где приходилось иметь дело с реальной жизнью, а не с отвлечёнными рассуждениями.

После окончания университета в 1891 году Александр Дмитриевич начал службу, отбыв воинскую повинность, а затем заняв должность земского начальника. Эта работа требовала постоянного контакта с населением, решения хозяйственных и социальных вопросов, участия в судьбах конкретных людей. Именно здесь, вне столичных кругов, окончательно формировалось его понимание служения — как практической, ежедневной работы.

Позднее он стал уездным предводителем дворянства. Несмотря на высокий статус, он не замыкался в сословной среде. По воспоминаниям современников, он одинаково легко общался с представителями своего круга и с простыми людьми, умел поддержать, дать совет, помочь в трудной ситуации. Это умение объясняло ту доверительность, которая складывалась вокруг него и сохранялась на протяжении всей жизни.

В конце 1890-х годов он познакомился с Верой Саввишной Мамонтовой — дочерью известного мецената Саввы Ивановича Мамонтова. Вера Мамонтова известна как героиня картины Валентина Серова «Девочка с персиками», ставшей одним из символов русской живописи конца XIX века.

🔗 «Девочка с персиками» и её любовь к Приволжью

Их знакомство произошло на почве общих интересов — образовательной и общественной работы. Вера Мамонтова активно участвовала в деятельности, связанной с обучением детей, и именно это сблизило её с кругом Самариных.

И несмотря на финансовое благополучие Мамонтовых, отец А. Д. Самарина — Дмитрий Фёдорович, был против этого брака, стоя на позициях консерватизма, поэтому Александр и Вера несколько лет находились в тягостном состоянии. Было время, когда даже писать они друг другу не считали возможным. Но в конечном итоге, спустя год после смерти Д. Ф. Самарина, мать Александра Дмитриевича благословила сына и 26 января 1903 года они повенчались, А. Д. Самарину было уже 35 лет, а Вере 28.

В конце 1902 года слух о предстоящем замужестве Веры Мамонтовой полетел по Москве. Достиг он и васнецовского дома. Молва твердит, что лучшего жениха для неё не придумать. Она счастлива, мать рада, рад и друг их Виктор Михайлович Васнецов, который в кругу своей семьи шутит, что будет после свадьбы навещать Елизавету Григорьевну и вместе с ней радоваться, что старшей дочери нет в доме. Он готовит обещанный свадебный подарок. Портрет потом будет всегда висеть в кабинете А. Д. Самарина. Вот два свидетельства из письма, тогда гимназиста, Михаила Викторовича Васнецова к брату Алексею Викторовичу в Крым:

«Сейчас были Мамонтовы: мамаша и дочки; они спешили куда-то и ничего интересного не рассказали насчёт главного. Верушка так и сияет счастьем, свадьба, кажется, будет 26-го января; теперь они на несколько дней уезжают в Абрамцево.» (М. В. Васнецов — А. В. Васнецову, 28.12.1902. Москва. // Архив О. А. Васнецовой.)

Свадьба состоялась в 1903 году в Москве. В. М. Васнецов писал тогда: «Исполнилось заветное сердечное желание Веруши, достойной истинного, полного счастья. Встретить человека по сердцу, отвечающего душевному идеалу, в жизни так трудно и не всякому дано. Радуемся за них обоих». (Поддубная Р. П. Самарины. – Самара, 2008. С. 497.)

Молодые Самарины провели медовый месяц на острове Корфу, а затем поселились в особняке в г. Богородске (ныне Ногинск), где Вера Саввишна сразу включилась в общественную деятельность мужа.

Их совместная жизнь оказалась короткой: они прожили в счастливом браке всего 5 лет, за это время Вера успела родить троих детей, — Юрия, Елизавету и Сергея. В 1907 г. при поездке в Абрамцево на рождественские праздники, проездом Самарины остановились в Москве, в своём доме на Поварской и там Вера Самарина умерла от воспаления лёгких. Дети остались на попечении тёти, младшей сестры Веры, — Александры Саввишны.

«Они так счастливо жили вместе, так уютно у них было в Богородске, что невольно, побывав у них, делалось как-то светлее на душе…» — вспоминл В. Ф. Джунковский.

Александр Дмитриевич больше не женился. Боль от утраты была так глубока, что даже с детьми он долгое время не мог говорить о жене.

В 1908 году Александр Дмитриевич был избран московским губернским предводителем дворянства. К этому времени он уже имел репутацию человека уравновешенного, деятельного и надёжного. Его работа не сводилась к представительским функциям. Самарин участвовал в благотворительных и попечительских делах, занимался вопросами народного образования, входил в Московский епархиальный училищный совет, был связан с тюремным попечением и учреждениями ведомства императрицы Марии. В 1912 году он стал членом Государственного совета.

В годы Первой мировой войны его деятельность приобрела особенно широкий размах. С 1915 года Самарин был главноуполномоченным Российского общества Красного Креста по эвакуации во внутренние районы империи. Это была огромная организационная работа, связанная с лазаретами, санитарными поездами, размещением раненых и координацией помощи. Современники вспоминали, что в эти годы он работал почти без отдыха, а дом Самариных оказался тесно связан с нуждами военного времени.

5 (18) июля 1915 года Александр Дмитриевич был назначен обер-прокурором Святейшего синода. Это назначение многие связывали с надеждой на оздоровление церковного управления в один из самых тяжёлых периодов поздней империи. Самарин вступил в должность, прекрасно понимая, насколько опасным будет его положение. Накануне назначения он в личной беседе с Николаем II открыто говорил о недопустимом влиянии Григория Распутина на церковные и государственные дела. Эта прямота быстро сделала его фигурой неудобной. Уже в сентябре 1915 года он был отправлен в отставку.

Однако и краткое пребывание Самарина на посту обер-прокурора оставило заметный след. Он выступал за укрепление церковной дисциплины, за созыв Поместного собора и за освобождение церковной жизни от закулисного давления. Его отставка была воспринята современниками как победа тех самых «тёмных сил», о которых тогда говорили в обществе. Московская городская дума выразила ему сочувствие, а Московская духовная академия избрала его своим почётным членом, подчеркнув, что он служил Церкви «самоотверженно и с ревностью».

После отставки Самарин не ушёл в частную жизнь. Он продолжил работу в Красном Кресте, а в конце 1916 года был избран председателем Постоянного совета объединённых дворянских обществ. Уже после Февральской революции он оказался в числе тех, кто стремился сохранить церковную жизнь в условиях распада старой государственной системы. В 1917 году его кандидатура была выдвинута на Московскую митрополичью кафедру. Этот случай был беспрецедентным: одним из кандидатов на столь высокий церковный пост стал мирянин. В первом голосовании Самарин получил столько же голосов, сколько и архиепископ Тихон, будущий патриарх. В окончательном голосовании победил Тихон, но сам факт такого выдвижения показывает, каким высоким было доверие к Самарину в церковной среде.

В 1917–1918 годах Александр Дмитриевич участвовал в работе Поместного собора Русской православной церкви. С января 1918 года он возглавлял Совет объединённых приходов Москвы. Именно в этот период окончательно определилась его позиция: он последовательно защищал права Церкви и считал недопустимым насильственное разрушение её места в общественной жизни. В марте 1918 года он возглавил депутацию, вручавшую наркому юстиции Дмитрию Курскому декларацию Собора по поводу декрета об отделении церкви от государства.

Летом 1918 года положение Самарина стало опасным. Под угрозой ареста он был вынужден покинуть Москву и некоторое время находился в Оптиной пустыни. 25 сентября 1918 года его арестовали в Брянске. Затем последовали орловская тюрьма-изолятор, Лубянка и Бутырская тюрьма. Даже в заключении он не терял присутствия духа: на Пасху 1919 года участвовал в тюремном богослужении и руководил импровизированным хором. Весной 1919 года он был освобождён, но ненадолго.

15 августа 1919 года Самарина арестовали вновь, уже по делу Совета объединённых приходов Москвы. Он стал одним из главных обвиняемых на открытом процессе. На суде Александр Дмитриевич держался спокойно и мужественно. В своём последнем слове он говорил, что этот процесс является не только его личным делом, но и процессом «за Бога» и «против Бога». В 1920 году ему был вынесен смертный приговор, который затем заменили тюремным заключением. Это решение не сломило его. Даже в тюрьме он продолжал работать, помогал в педагогической части и сохранял ту же внутреннюю собранность, которая отличала его всю жизнь.

После освобождения Александр Дмитриевич некоторое время жил в Абрамцеве. В эти годы он содействовал становлению усадьбы как музея, что тоже выглядит вполне в его характере: даже после тюрьмы он возвращался не к покою, а к делу, связанному с сохранением культурной памяти. С 1922 года он был связан с музейной работой в Абрамцеве.

30 ноября 1925 года Самарина вновь арестовали. В 1926 году Особое совещание при коллегии ОГПУ приговорило его к трём годам ссылки в Сибирь по делу так называемого «Даниловского синода». С сентября 1926 года он находился в Якутске, затем был переведён в Олёкминск. Даже там Самарин продолжал работать: преподавал немецкий язык, занимался переводами, помогал в библиотеке, участвовал в богослужениях. По воспоминаниям близких, ссылка не изменила его по существу: он по-прежнему оставался человеком строгой внутренней дисциплины, молитвы и труда.

После окончания ссылки, в 1929 году, Александр Дмитриевич поселился в Костроме. Здесь он служил чтецом, певцом и регентом в храме Всех Святых. Весной 1931 года его арестовали в последний раз, но вскоре освободили. Последний период жизни он провёл в бедности, под надзором, без прежнего положения и чинов, но с сохранённым достоинством. Умер Александр Дмитриевич Самарин 30 января 1932 года в Костроме, в день своего рождения. Похоронен он был на Александро-Невском кладбище, которое впоследствии было уничтожено.

Память о Самарине была официально восстановлена только спустя десятилетия. В 1989 году он был реабилитирован. В Костроме в 2018 году на месте бывшего Александро-Невского кладбища установили памятный крест в его честь. Но для Приволжского района его имя важно не только как имя государственного и церковного деятеля, прошедшего через аресты, ссылку и тюрьмы. Важно и то, что один из самых цельных людей своей эпохи был связан с Васильевским, с Волгой, с заволжской землёй, которая вошла в его жизнь ещё в детстве и осталась в ней навсегда.

Дмитрий Фёдорович Самарин (12 сентября 1831 года – 2 де­кабря 1901 года) — общественный деятель, исто­рик, публицист, крупный землев­ладелец в Московской, Самарс­кой и Симбирской губерниях, ти­тулярный советник.

Закончил историко-филологи­ческий факультет Московского университета. С 1852 года служил в Уфе столоначаль­ником по хозяйственной части.

После смерти Ф. В. Самарина совместно со старшим братом Юрием Фёдоровичем получили в наследство Васильевское имение на Волге.

Участвовал в подготов­ке и проведении реформы 1861 года, был мировым посредником третьего участка Самарского уезда.

Верным другом и добрым надёжным помощником Дмитрия Фёдоровича была жена Варвара Петровна Ермолова (1832–1906), дочь участника Отечественной войны 1812 года генерала Петра Николаевича Ермолова. Женился в 1857 году, свадьба состоялась в Москве, после венчания молодые отправились в Измалково. Часто ездили за границу, Дмитрий Фёдорович внимательно присматривался к способам ведения полеводства и животноводства.

Хозяйство в имении Васильевском

С 1860 года самостоятельно вёл хозяйство в Васильевском. Про­должая дело, начатое отцом, за­нимался селекцией. По­купал племенных овец в Силезии и Саксонии.

На экстренном засе­дании Московского общества сельского хозяйства 6 марта 1869 года, посвящённом проблемам развития тонкорунного овцевод­ства, владельцы суконных фабрик и торговцы шерстью признали, что образцом суконной шерсти могут служить для них шерсти Самарина.

Овечьим заводом в Васильевс­ком руководил В. И. Зазворка, прежде служивший на овечьем за­воде у графа Туна в Западной Че­хии.

Варвара Петровна сделала всё, чтобы в доме было уютно и удобно. Рожать детей (а их было семь человек) ездила в Москву. Когда дети стали подрастать, Варвара Петровна пригласила для них гувернантку, француженку.

Самарину удалось добиться повышения урожайности зерно­вых. Применяя новую агротехни­ку, он получил высокий урожай пшеницы. За пшеницу Египетку, посланную Дмитрием Фёдорови­чем из Васильевского на Парижс­кую выставку, ему была присуж­дена золотая медаль.

В рациональном ведении хо­зяйства Самарину помогал уп­равляющий имением О. О. Кра­мер, имевший высшее агрономическое образование. Он окончил курс в Пражском политехникуме. Заведующий конторой, находив­шейся между с. Васильевским и с. Спасским, и два приказчика окончили земледельческие учили­ща.

В 1882 году Дмитрий Фёдоро­вич написал монографию о Ва­сильевской экономии для первого «Сборника статистических све­дений по Самарской губернии» и помог будущему крупному ста­тистику России, выдающемуся учёному А. Ф. Фортунатову на месте подробно ознакомиться со своим хозяйством.

После смерти Ю. Ф. Самарина в 1876 году к Дмитрию Фёдоровичу перешло более 30 тысяч десятин земли при сёлах Спасское, Ва­сильевское, Аннино, Владимирс­кое, деревня Дубровка Самарского уезда. В с. Вязовке Сызранского уезда Симбирской губернии у него было 8155 десятин. Большая часть земли была передана в об­щества крестьян этих сёл и уез­дному земству.

Будучи многие годы гласным Московского губернского зем­ского собрания, членом Московс­кой городской думы, Д. Ф. Сама­рин специализировался на учеб­ном деле. В конце 70-годов осо­бое внимание уделял организа­ции городских начальных школ. Дмитрий Фёдорович в дар подарил Самарскому уездному земству построенную на его средства в с. Спасском больницу с надворными постройками. Содержал училища Спасское, Озерецкое, Владимирское.

В 1875 году Д. Ф. Самарин был избран почётным мировым судьёй по Самарскому уезду.

Деятельность публициста

Как публицист, Д. Ф.Самарин начал выступать рано. Сотрудни­чал во многих журналах, высту­пал в защиту славянофильства. Особенно активно он участвовал в изданиях И. С. Аксакова «Мол­ва», «День», «Русь», «Москва», «Современная летопись» и дру­гих.

В течение нескольких лет он вёл огромную работу по подготовке к изданию собрания сочинений Ю. Ф. Самарина. Его талант глу­бокого исследователя, серьёзного аналитика ярко проявился в дово­льно обширных тематических предисловиях к десяти томам со­чинений Ю. Ф. Самарина, изданных в 1877–1911 годах.

Кроме этого, Дмитрий Фёдоро­вич подготовил к изданию пере­писку Ю. Ф. Самарина с баронес­сою Э. Ф. Раден (1861–1876), кото­рая вышла в Москве в 1893 году. Большая работа была проведена по сбору материалов для издания «Переписки Ю. Ф. Самарина с А. И. Герценом» («Русь», 1883, №1–2), он же является и автором брошюры «Поборник вселенской правды» (Спб., 1890 г.). Более крупные статьи Д. Ф. Самарина — «Уставная грамота и оброчная подать» («День») и «Передел об­щинных полей» («Современные известия»).

В семье Самариных росло семе­ро детей. Зимой жили в Москве в Леонтьевском переулке (в доме, где сейчас находится музей А. К. Станиславского), а в начале 70-х годов Дмитрий Фёдорович купил дом на Поварской, 38, где удоб­но, на многие годы, разместилась вся его большая семья.

Все пятеро сыновей окончили Московский университет и сыгра­ли немалую роль в общественной жизни России, в развитии истори­ческой науки и просвещения.

На лето дружная семья Сама­риных приезжала в Васильевское.

В 1885 году по проекту архитек­тора М. А. Дурнова в Васильевс­ком, на крутом берегу Волги, был построен большой дом-дворец и целый комплекс хозяйственных и других построек, среди них — школа имени Ю. Ф. Самарина. Но, к великому сожалению, сохранить этот памятник истории и культуры до наших дней не удалось в связи со строительством Балаковской ГЭС и Саратовского водохранилища, Совет народных депутатов в 1966 году выдал разрешение разрушить постройки. До наших дней дошли только часть ограды усадьбы и людская.

Спасское училище имени Юрия Фёдоровича открыто в 1876 году. 2 декабря 1901 года Дмитрий Фёдорович скоропостижно скончался. Ушёл из жизни последний из сыновей Фёдора Васильевича Самарина. О каждом из них можно сказать: «И жизни след оставил свой» У Юрия, Александра, Владимира, Николая, Петра — не было детей. Одному из них, а именно Дмитрию Фёдоровичу уготовила ещё важную миссию — он единственный из пятерых сыновей стал продолжателем замечательного древнейшего рода Самариных.

Пётр Фёдорович Самарин (1830 год ­­­– апрель 1901 года) — общественный деятель, зем­левладелец Самарской, Московс­кой и Тульской губерний, дей­ствительный статский советник.

Получил прекрасное домаш­нее образование. Закончил юри­дический факультет Московского университета, кандидат наук.

С 1852 года служил в Уфе чиновником особых поручений. Во время Восточной войны был в ополчении, подпоручиком стрел­кового батальона сражался в Крыму. Участник подготовки и проведения крестьянской рефор­мы 1861 года, первый мировой посредник Богородского уезда Московской губернии. Его крестьяне получили гораздо большие наделы, чем указыва­лось в Положении 19 февраля 1861 года.

В 1876–1879 годах — тульский губернский предводитель дво­рянства.

Старый знакомый Л. Н. Тол­стого, П. Ф. Самарин переписы­вался с ним, бывал у него в Яс­ной Поляне. Был знаком с И. С. Тургеневым.

Женат на Александре Павлов­не Евреиновой, дочери Павла Александровича Евреинова, двоюродного дяди М. Ю. Лермонтова.

Николай Фёдорович Самарин (25 июня 1829 года ­­– 19 января 1892 года) — историк, общественный дея­тель, землевладелец в Московс­кой, Самарской и Уфимской гу­берниях, тайный советник.

Получив прекрасное домашнее образование, учился на юридическом факультете Московского университета. После успешно­го его окончания в 1850 году вы­ехал в Тифлис, где был зачислен в канцелярию наместника на Кав­казе генерала-фельдмаршала М. С. Воронцова.

Затем служил в статистическом комитете министерства внутрен­них дел, был чиновником особых поручений при обер-прокуроре Святейшего Синода. Участвовал в осуществлении крестьянской реформы, в 1861–1866 годах был мировым посредником Богород­ского уезда. В 1869 году избран предводителем дворянства этого уезда на три года и избирался на этот пост вплоть до 1884 года; по­четный мировой судья.

Член общества истории и древ­ностей, Российских при Московс­ком университете, Н. Ф. Самарин был известен как неутомимый собиратель древних документов и материалов. За многие годы им была собрана богатейшая кол­лекция памятников по русской истории, которые он приводил в систему, занимался их научным описанием.

Н. Ф. Самарин часто публико­вал документы и комментарии к ним в книгах «Чтений общест­ва истории и древностей Рос­сийских» и в журнале «Русский архив». Большой научный и познавательный интерес и се­годня представляет его публи­кация переписки графа В. А. Зу­бова со своим братом светлей­шим князем, последним фаво­ритом Екатерины II.

В нескольких номерах «Север­ной пчелы» за 1862 год опублико­ваны очерки Н. Ф. Самарина «Пя­тигорск и Кисловодск» и весьма любопытные «Дорожные заметки от Пятигорска до Серебряковской пристани Каспийского моря». Им написана и глава, посвященная своему деду Ю. А. Нелединскому -Мелецкому для книги «Хроника недавней старины», подготовленной к пе­чати в 1876 году П. Ф. Самари­ным.

В 1883 году Н. Ф. Самарин при­обрел за 90 тысяч рублей земли в Бирском уезде Уфимской губер­нии, так называемую Белоключевскую малую дачу, а через 6 лет продал это имение купцу Са­харову.

Женат на Екатерине Николаев­не Рахмановой, дочери майора Н. А. Рахманова, имевшего земли в среднем течении реки Уфы.