В декабре 1843 года двадцатичетырёхлетний Юрий Самарин приехал в большое семейное имение на Волге. До Васильевского он добирался через Сызрань, , где остановился на принадлежавшем Самариным дворе при их уездной конторе. Комнату старый дворник натопил так сильно, что Юрий сравнил её с баней; пришлось уйти в гости к местному знакомому и ждать, пока помещение проветрится.
На следующий день, около часа пополудни, Самарин добрался до Васильевского. Управляющий Пётр Яковлевич Воронков встретил его, по словам самого Юрия, с «несказанною радостью»: местный врач Тит Афанасьевич Макаров успел напугать его предположением, будто задержавшийся путешественник вместе с лошадьми и кибиткой провалился в прорубь и вернулся сушиться в Москву.
🔗 Воспоминания земского врача Самарского уезда Т. Е. Гаврилова о голоде 1891‒1892 гг.
Но почти сразу Воронков перешёл к делу и положил перед молодым хозяином подробный рапорт и обстоятельный отчёт, составленный «по форме». Юрий признавался, что тогда впервые почувствовал себя настоящим помещиком.
Следующие дни превратились для него в практический курс управления собственным имением. Сначала он разбирал с Воронковым общий план земель и правила хозяйства, затем хлебопашество, овцеводство и фабрику, после — положение крестьян и устройство управления. «Петром Яковлевичем, как учителем, я очень доволен, — писал Самарин. — Он рассказывает всё обстоятельно, в порядке и со снисхождением к моему невежеству».
🔗 Васильевское глазами Ю. Ф. Самарина
В этой сцене хорошо видна одна из особенностей истории Васильевского. Владельцами огромного хозяйства были Самарины, но практические знания о том, как оно устроено и как работает каждый день, передавались в том числе через людей, чьи имена обычно остаются в тени хозяев. Для семьи Воронковых такая служба продолжалась уже не первое поколение.
От Якова Трофимовича к Петру Яковлевичу
Первым известным нам Воронковым при Самариных был Яков Трофимович Воронков, отец Петра. В 1783 году по поручению Василия Николаевича Самарина он составил «Записку» для четвёртой ревизии с числом дворов и жителей по отдельным селениям симбирского имения. В документе фигурируют Владимирское-Васильевское, Аннино-Боброво, Аннино-Спасское и Аннино-Васильевское — ещё один снимок того времени, когда новая заволжская вотчина только складывалась в систему поселений.
Весной того же года Василий Николаевич Самарин приехал на Волгу вместе с Александром и Михаилом Васильевичами Урусовыми. В Вязовке владельцы заслушивали рапорты своих управляющих — Шульгина и Воронкова. Строительство уже шло: в Аннино были возведены дома и церковь, причём строительными работами там руководил именно Яков Воронков; в новом селении на юге вотчины пока стояли лишь три-четыре дома. После поездки по владениям Самарин и Урусовы решили чётче разграничить земли и обязанности своих управляющих.
Через два года Яков Трофимович вновь появляется в хозяйственном документе. 15 ноября 1785 года в его присутствии был заключён договор с крестьянами деревни Пескалы Ставропольской округи — новокрещёной мордвой — на поставку леса для строительства. За будущий лес крестьяне получили задаток 96 рублей 95 копеек, а сам договор был засвидетельствован в Сызранском уездном суде.
То есть ещё в XVIII веке Воронков занимался не только отчётами перед хозяином. Через него проходили строительство, снабжение лесом, расчёты с подрядчиками, устройство новых поселений и отношения с местными учреждениями. Позднее почти ту же роль, но уже в хозяйстве значительно большего масштаба, принял его сын Пётр.
За ранними годами Петра Яковлевича позволяют проследить московские метрические книги как минимум с 1803 года. Тогда при крещении Евдокии, дочери солдата Никифора Иванова Скакина, среди восприемников был записан «того же дому Самарина дворовой человек Пётр Яковлев Воронков»; вместе с ним у купели стояла дворовая девка Екатерина Сидорова.
Через пять лет Пётр снова появляется в том же кругу. В 1808 году крестили Татьяну, дочь дворового человека Мирона Петрова; её восприемниками стали «служитель Пётр Яковлев Воронков» и дворовая девица Марфа Фёдорова. Само слово «служитель» ещё не позволяет говорить о повышении его положения, но две независимые записи показывают, что Пётр уже несколько лет находился среди постоянных людей московского дома Самариных и неоднократно становился крёстным детей этой среды.
В том же 1808 году появляется и первая установленная запись о его собственной семье. В доме майора Василия Николаевича Самарина у «дворового человека Петра Яковлева Воронкова» родилась дочь Елизавета. Девочку крестили 25-го числа, а восприемником стал сам Василий Николаевич. Это показывает, что к тому времени отношения между ним и хозяевами были уже далеко не случайными.
Управляющий огромной вотчиной
Для Воронкова Фёдор Васильевич составил специальное «Наставление» из пяти глав. В первой определялась основная задача управляющего — заботиться о процветании хозяйства и его доходах, действуя согласно распоряжениям владельца. Там же содержалось требование «избегать сколько можно телесных наказаний» и лично никого не бить; остальные главы касались скотного двора, конторы и других отраслей. Когда производство выросло, в 1847–1849 годах к документу пришлось добавить специальное «Прибавление».
Ответственность Воронкова распространялась не только на хозяйственные показатели. В 1830 году, когда из Вязовки поступила жалоба крестьян, Самарин велел сначала тайно проверить сведения, а затем провести открытое разбирательство. Тогда он написал управляющему одну из самых выразительных фраз всей их переписки:
«Я тебе поручил всю Отчину мою, то есть если мужики будут притеснены от начальников, я за это дам Богу ответ, но ты меня не вводи во грех».
При постоянном отсутствии хозяина такая вотчина могла работать только благодаря регулярной переписке. В фонде Самариных сохранились сведения о 223 письмах Фёдора Васильевича к Воронкову за 1809–1842 годы и ещё 272 письмах за 1843–1853 годы — всего 495. Сам Пётр отправлял пронумерованные «рапорты» об урожае, погоде, продаже продукции, выполненных поручениях и неожиданных хозяйственных обстоятельствах, а Самарин отвечал на конкретные номера рапортов, подтверждал решения или ставил новые задачи.
Иногда из этих писем проступает совершенно бытовая жизнь имения. 8 января 1847 года Самарин сообщал, что Парусов повезёт в Васильевское масло, чугунные вещи, молотильную машину, лекарства и церковные книги. В одной отправке соединялись техника, снабжение, медицина и церковная жизнь — всё то, что затем предстояло распределить и учесть местной администрации.
Московская переписка шла не только непосредственно в Васильевское. У Самариных существовала собственная контора в Сызрани, построенная ещё при Василии Николаевиче для ведения дел с уездными властями. На сохранившемся конверте с московским штемпелем 1 января 1847 года стоит адрес: «Господина Самарина управляющему Петру Яковлевичу Воронкову в Сызрань».
Именно в Сызрань Воронков собирался и зимой 1843 года, когда Юрий Самарин занимался с ним хозяйством. 14 декабря управляющий должен был ехать «на торги», из-за чего уроки временно прерывались; торги затем отложили на три дня. В письме от 18 декабря Юрий замечает ещё одну мелочь: температура поднялась до двух градусов тепла, что молодого хозяина радовало, а Петра Яковлевича, напротив, огорчало, потому что из-за оттепели пришлось прекратить молотьбу. В тот же день после ранней службы они ездили в займище и затравили шесть русаков.
В официальной печати смысл этих поездок раскрывается ещё яснее. В «Симбирских губернских ведомостях» за 1849 год, № 33 и № 49, Пётр назван «поверенным Г. Самарина». За ним как представителем владельца числились крупные участки удельной земли: два более чем по 4268 десятин, которыми он заведовал в 1835–1847 годах, и ещё три участка примерно на 1592, 2035 и 2052 десятины, находившиеся в его ведении в 1844–1850 годах. В годы, когда сроки этих земель пересекались, речь шла примерно о 14 252 десятинах, то есть около 15,6 тысячи гектаров.
Эти земли не принадлежали Воронкову лично. Но документы показывают уровень полномочий: крепостной по происхождению человек официально представлял интересы Самариных в земельных операциях такого масштаба.
Как было устроено управление волжским имением
Пётр Яковлевич Воронков связывал владельца имения с его селениями и основными хозяйственными направлениями.
Фёдор Васильевич Самарин
владелец имения · основные решения и распоряжения
Пётр Яковлевич Воронков
главный управляющий волжскими владениями и поверенный Самарина
Селения и ведомства
Васильевское
Озерецкое
Владимирское
Гремячка
Вязовка
Основные направления управления
Земледелие
Посевы, урожай и молотьба; риги, амбары,
мельницы и хозяйственный инвентарь.
Овцеводство
Овечий завод, мериносовые стада,
овчарни и организация связанных с ними работ.
Суконная фабрика
Производство сукна, рабочие, снабжение
и связь фабрики с остальным хозяйством.
Торговля и земельные дела
Пристани, поездки в Сызрань, земельные торги
и представительство интересов Самарина.
Упрощённая схема, составленная по переписке Самарина и Воронкова и описаниям хозяйства Васильевского.
Хозяйство, которое нужно было знать до мелочей
Каков был масштаб этой системы, особенно хорошо видно по разделу волжских владений Самариных уже после смерти Фёдора Васильевича. В 1858 году Юрию и Дмитрию Фёдоровичам достались 39 692 десятины земли; в принадлежавших семье селениях числилось 2195 крепостных крестьян. В Васильевском и связанных с ним хозяйствах действовали хлебная и лесная пристани, больница, конторы, мельницы, склады, овчарни и суконная фабрика.
На фабрике работало 50 ткацких станков; хозяйство имело 12 хлебных амбаров, 12 каменных риг, три четырёхконные молотильные машины, четыре одноконные веялки и три мукомольные мельницы. На овечьем заводе содержалось около 15 тысяч мериносов, размещённых в девяти овчарнях. Вся волжская часть имения приносила около 44 600 рублей серебром в год: примерно 30 тысяч давало хлебопашество, восемь тысяч — овцеводство, четыре тысячи — сенокосы, около двух тысяч — фабрика.
Это цифры хорошо показывают, до какого масштаба доросла система к концу его эпохи и почему молодому Юрию Самарину недостаточно было приехать в Васильевское с университетским образованием: нужно было ещё научиться понимать хозяйство, которое существовало десятилетиями.
Воронков участвовал и в делах, которые напрямую не сводились к прибыли. 15 мая 1850 года Фёдор Васильевич писал ему: «Нам с тобой должно оставить по себе памятник в том месте, где мы управляем». Таким памятником должна была стать школа для крестьянских и дворовых девочек; Самарин убеждал управляющего серьёзно заняться её устройством, а осенью объяснял, что обучать девочек особенно важно потому, что будущие матери будут заниматься первоначальным образованием своих детей.
Для главной васильевской школы хотели найти выпускника семинарии первого разряда — добронравного и пользующегося уважением жителей. Дворовые мальчики, хорошо окончившие школу, могли рассчитывать на должность приказчика. Здесь особенно показательно не само наличие школы, а формулировка «нам с тобой»: владелец включал управляющего в дело, которое считал частью общего наследия имения.
При этом превращать отношения Самарина и Воронкова в историю о гармоничном крепостном мире было бы неверно. Пётр много лет сам оставался крепостным человеком семьи, которой служил, а тот же Фёдор Васильевич, строивший школы и ограничивавший телесные наказания, продолжал покупать и продавать крепостных. 29 марта 1849 года он спрашивал Воронкова о предложенных князем Петром Васильевичем Урусовым 50 «душах»: «какoвы это крестьяне и стоят ли они того, чтобы их купить? И что за них можно дать».
К 1851 году положение самого Воронкова уже изменилось: Самарин называл его бывшим крепостным, а 12 июня убеждал «не держать свою отпускную под спудом¹, а засвидетельствовать её».
Держать под спудом¹ — значит оставлять без применения, не использовать.
Васильевское как хозяйственный центр
К середине XIX века волжские владения Самариных объединяли земледелие, промышленное производство, овцеводство, торговлю и собственную социальную инфраструктуру.
Васильевское
усадьба и центр управления волжским хозяйством Самариных
Хлебная и лесная пристани
Через Волгу шёл вывоз продукции имения и велись торговые операции. Пристани связывали большое сухопутное хозяйство с речным путём.
Суконная фабрика
Производство сукна из овечьей и верблюжьей шерсти. В описании 1858 года указаны фабричные корпуса и 50 ткацких станков.
Овечий завод
Мериносовые стада содержались в нескольких овчарнях. Овцеводство было одним из крупнейших доходных направлений имения.
Земледелие
Пашни, посевы и уборка урожая, молотьба и организация многочисленных сезонных сельскохозяйственных работ.
Риги и хлебные амбары
Большие объёмы зерна требовали собственной системы обработки и хранения урожая перед продажей или отправкой.
Мельницы
В хозяйстве действовали мукомольные мельницы, в том числе водяные на реке Чагре и ветряная.
Больница
В составе господского хозяйства находилась больница с отдельными вспомогательными помещениями.
Служащие и рабочие
Для конторских служащих, фабричных рабочих и пастухов существовали отдельные жилые и хозяйственные помещения.
Машины и инвентарь
В хозяйстве применялись молотильные машины, веялки и другой сельскохозяйственный инвентарь.
Волжские владения
Васильевское являлось частью более широкой системы владений, связанной с Владимирским, Озерецким, Вязовкой, Гремячевом и другими селениями и хозяйственными участками.
39 692
десятины земли
2195
крепостных крестьян
≈15 000
мериносов
44 600
рублей серебром годового дохода
Показатели приведены по описанию волжских владений Самариных при разделе имущества в 1858 году и показывают масштаб хозяйства вскоре после окончания службы Петра Яковлевича Воронкова.
Последние годы и ещё одно поколение
Последнее известное письмо Фёдора Васильевича управляющему было написано 18 ноября 1853 года; через восемь дней Фёдор умер. Следует заметить, что Воронков был другом всей семьи Самариных, в том числе и сестры Фёдора Васильевича Александры Васильевны Валуевой, написавшей Якову Петровичу за 1813–1852 годы 124 письма.
В июне 1854 года умерла жена Петра Яковлевича. Для пожилого управляющего, отдавшего Васильевскому около сорока пяти лет, огромное хозяйство становилось всё тяжелее.
В мае 1855 года Софья Юрьевна Самарина писала Воронкову о покупке небольшого имения в Даньковском уезде Рязанской губернии — около 1700 десятин земли, со строевым лесом и значительным количеством нови, за 80 тысяч рублей серебром. Управление новым приобретением она намеревалась поручить «твоему племяннику Ивану Фёдоровичу Воронкову». Так в источниках появляется ещё один документально установленный родственник Петра: Иван Фёдорович.
В октябре 1855 года Пётр написал Софье Юрьевне о своём решении снять с себя обязанности управляющего. В ответ Самарина написала ему:
«Вы не можете себе представить добрейший и почтеннейший Пётр Яковлевич, сколько письмо Ваше меня огорчило, я не могла свыкнуться с мыслью, что Вы нас оставляете. К счастью, Юрий Фёдорович приехал и объявил, что Вы обещали дождаться его возвращения со службы, я с благодарностью принимаю эту жертву с Вашей стороны как знак памяти и привязанности Вашей к покойному и доброму моему мужу.
Вы, вероятно, знаете, что Владимир Фёдорович ранен, мы в это время были очень беспокойны на его счёт, но благо Бога, получили от него два письма: рана в правой ноге, кажется, не опасна, потому что кость не повреждена, но он однако лежал в жару и едва мог писать.
Надеюсь, что получит отпуск для излечения раны и приедет к нам. Пётр Фёдорович 17 числа поехал от нас в полк, который идёт в Николаев <…> Грустно, добрый Пётр Яковлевич. Тяжело на сердце. Свидания с детьми все на короткое время. Так что в памяти остается только грустное расставание. Отсутствие Юрия Фёдоровича по нынешним обстоятельствам будет для нас ужасно чувствовать, но нечего делать, он обязан свой долг исполнить.
Вы один можете хотя бы частью заменить его и сами на то вызвались. Ещё раз благодарю Вас от всего моего семейства, все дети мои Вас любят и уважают, зная Ваше попечение и многолетние труды для пользы нашей. В моём же расположении к Вам, я надеюсь, Вы никогда не сомневались добрейший Пётр Яковлевич, и уверяю, что я всегда желаю сделать Вам приятное, только бы не расставаться с Вами».
И в последующие годы Софья Юрьевна писала добрые письма старому другу семьи, делилась новостями о делах своих детей, поздравляла его со всеми религиозными и светскими праздниками.
Источники:
- Поддубная Р. П. «Васильевское. Имение Самариных на Волге», 2008
-
Самарин Ю. Ф. Письма из Васильевского, декабрь 1843 года // «Русский архив», 1880
- «Симбирские губернские ведомости», 1849, №33, №49
- Государственный архив Ульяновской области (ГАУО)
Подписаться
авторизуйтесь
0 комментариев
Старые